– Так… Комната сравнительно небольшая… В центре какой-то крупный предмет… Сейчас мы посмотрим, что это может быть… форма довольно сложная, не пойму… а вот сделан он… сделан он из… из… НЕ МОЖЕТ БЫТЬ!

– В чем дело, дружище? - Мое любопытство достигло высшей точки кипения.

Археолог повернулся ко мне. Таких глаз у Аарона я не видел никогда.

– Прибор показывает, что предмет сделан из алюминиевого сплава, - сказал он после долгой паузы. - А этого просто не может быть, потому что такие сплавы применяются чуть меньше века, и уж древние египтяне о них точно не знали. Я думаю, проблема в приборе - надо его откалибровать. Какая-то настройка могла запросто сбиться. Постараюсь разобраться за ночь, а утром продолжим.

– В любом случае, - говорил он, когда мы спускались с пирамиды, - полость существует. Я сегодня же сообщу начальству, надо запросить у египетского правительства разрешение на разборку кладки пирамиды в этом месте. Чувствую, что хоть и не алюминий, но нечто интересное там точно прячется!

При этих словах он снова посерьезнел и пробормотал: «Что же могло случиться с этим дурацким прибором?»

Последний раз я слышал голос своего друга несколько часов спустя. Вскоре после полуночи он позвонил мне и сообщил, что прибор в полном порядке и он не понимает, что могло дать сбой на пирамидах. Договорились встретиться завтрашним утром.

Но завтрашним утром я так и не увидел его… Больше я не увидел его вообще…

Ценой неимоверных усилий мне удалось поднять на поиски Аарона египетскую полицию. В гостиничном номере, который снимал мой друг, все было в порядке: не было ни следов борьбы, ни свидетельств взлома или ограбления. А также не было хитроумного прибора, который просто исчез - так же, как исчез, будто растворился в пространстве, Аарон. Темнокожие усатые следователи лишь пожимали плечами. Я сам отлично понимал, что араб вряд ли будет ломать себе голову в поисках пропавшего израильтянина. Но я недооценил египетскую полицию: неделю спустя меня вызвали к следователю.